Олег Фочкин

80 подписчиков

Москва, спаленная пожаром

В ощущении закрытости города от коронавируса вспоминаются другие напасти на город и страну. И одна из них была особо значима, заставив перестроить город и перекроить его.

На протяжении довольно длительного времени одним из главных критериев оценки «коренного москвича» было то, когда он поселился в городе: до или после пожаров 1812 года.

Критерии за это время неоднократно менялись, а вот термин «допожарная Москва» четко укоренился в нашем сознании. Зачастую даже не нужно предпринимать большие усилия.

Чтобы увидеть невооруженным глазом следы этого пожара.

Так, автор этих строк более 30 лет назад участвовал в борьбе за спасение палата купца Щербакова на Бакунинской улице. Напомню, что палаты хотели снести в угоду строительства Третьего автомобильного кольца.

Пока вокруг палат разворачивались боевые действия с применением тяжелой техники и административного ресурса, внутри здания энтузиасты лихорадочно и днем и ночью вели раскопки. Полноценные археологическими изысканиями это было нельзя назвать, но и времени делать все по правилам тоже не было. И вот, на втором этаже в одной из комнат очень четко, как древесные кольца, обозначились все слои культурного слоя, включая и широкий черный пожарный 1812 года, с расплавленными бусинками и лампадкой, с копотью и следами чей-то прерванной в момент благополучия жизни. Это было, пожалуй, одно из первых моих наглядных, а не архивных и книжных знакомств с той эпохой.

Но что же реально осталось в Москве после пожара. Мы постоянно говорим об этом времени, говорим, что потеряли практически весь город. Что же нам осталось после вхождения Наполеона в Москву?

«Москвы у нас почти нет», — сообщал историк и государственный деятель Александр Иванович Тургенев Петру Вяземскому 27 октября 1812 года.

Отдав приказ об отступлении с позиции на Воробьёвых горах, главнокомандующий русскими войсками Михаил Илларионович Кутузов распорядился уничтожить армейские продовольственные запасы и военное имущество, сосредоточенные в Кремлёвском арсенале, на артиллерийских складах у Никольских ворот Китай-города, у Сухаревой башни и у Красного пруда, на пороховом складе у Симонова монастыря, на комиссариатском складе Замоскворечья на набережной Москвы-реки, на продовольственных складах (дворах) в разных местах города, на фуражном складе на берегу реки Синички и на складах леса и пиломатериалов в Пречистенской и Басманной частях. При любом раскладе уничтожение влекло за собой пожары не только на указанных объектах, но и в окрестных домах, о чем отдавал себе отчет и Кутузов, и поджигатели, и местные жители.

На этих объектах находились 20 тысяч пудов пороха, 1600 тысяч патронов, 27 тысяч артиллерийских снарядов, 156 орудий, большое количество ружей и сабель, комиссариатские и провиантские запасы на 2,5 миллиона  рублей. Как только московскому генерал-губернатору Федору Васильевичу Ростопчину около 20 часов 1 сентября стало известно об оставлении столицы войсками, он собрал ночью в своём доме на Лубянке доверенных лиц московской администрации, которые распределили между собой объекты поджогов. С вечера 2 сентября начался пожар на многих намеченных к уничтожению объектах. В организованных поджогах участвовали и выпущенные с этой целью колодники. Было немало и стихийных поджогов, производимых оставшимися в городе жителями.

Распространению пожара способствовали многочисленные незагашенные бивачные костры, которые разводили французские солдаты возле деревянных построек и в садах. Борьбе с огнём мешала и сухая ветреная погода. К тому же из Москвы были эвакуированы все пожарные команды (2100 пожарных с 96 водяными насосами и другими средствами пожаротушения), о чём распорядился Ростопчин с согласия Кутузова. Утром 3 сентября проникший в город казачий отряд поджёг деревянный Москворецкий мост и Балчуг. Постепенно огонь распространился на всё Замоскворечье, Пятницкую, Серпуховскую и Якиманскую части, перекинулся через Москву-реку в Яузскую и Таганскую части, охватил несколько улиц Пречистенской части, вторгся в Немецкую слободу.

Погорельцы бежали от огня на бульвары и пустыри, строили шалаши и землянки, перебирались в северо-западную часть Москвы, в основном не подвергшуюся пожару.

Из 9158 жилых домов пожар уничтожил 6532 (в том числе 2041 каменный из 2567 и 4491 деревянный из 6591), из 8521 лавки — 7153, из 568 постоялых дворов — 293, из 192 торговых рядов — 91, из 387 казённых и общественных зданий — половину, из 8771 частного дома — почти три четверти, из 329 церквей — 122. Более других пострадали Китай-город и Земляной город, где в Пятницкой части уцелело только 5 домов, в Пречистенской — 8, в Городской — 11, Таганской — 13, Сретенской — 16, Яузской — 36, Якиманской — 39, Басманной — 48, Рогожской — 63, Арбатской — 92.

Карты разоренной Москвы, опубликованные после пожара, отчасти преувеличивают масштаб потерь. Так, на Большой Никитской улице (отмечена как полностью уничтоженная) сохранился ряд усадеб и французский театр, который охраняли французские войска (Сытин). В Москве осталось достаточно строений для размещения французской армии (многие части которой были распылены по окрестностям города) в течение месяца.

Очевидцы-французы, рассказывали, что первые пожары в Москве начались днем второго сентября, одновременно в нескольких местах, и почти сразу возник сильнейший ураган, который продолжался больше суток. Он налетел с севера и погнал пожар на Московский Кремль. Уже к полуночи пылали все улицы вокруг Кремля, а в ограду Кремля стали залетать горящие головешки. Загорелась башня Арсенала, в которой хранилось много пороха, оставленного отступившими русскими войсками, и возникли несколько очагов пожара в Кремле. К вечеру уже пылала большая часть города.

Вот что писал сам Наполеон своей жене 6 сентября: «Я не имел представления об этом городе. В нем было 500 дворцов, столь же прекрасных, как Елисейский, обставленных французской мебелью с невероятной роскошью, много царских дворцов, казарм, великолепных больниц. Все исчезло, уже четыре дня огонь пожирает город. Так как все небольшие дома горожан из дерева, они вспыхивают, как спички. Это губернатор и русские, взбешенные тем, что они побеждены, предали огню этот прекрасный город… Эти мерзавцы были даже настолько предусмотрительны, что увезли или испортили пожарные насосы».

Французские войска арестовали до 2000 жителей, из которых были показательно расстреляны до четырехсот человек, обвиненных в умышленных поджогах домов.

Ф. Ф. Вигель, приехавший в Москву в июле 1814 г., т. е. почти через два года после пожара, отметил в своих «Записках»: «Сама она (Москва) в отдалении по­прежнему казалась громадною, и только проехав Коломенскую заставу (современную Абельмановскую), мог я увидеть ужасные следы разрушения. Те части города, через кои я проезжал, кажется, Таганская и Рогожская, совершенно опустошены были огнем. Вымощенная улица имела вид большой дороги, деревянных домов не встречалось, и только кой­где начинали подыматься заборы. Далее стали показываться каменные двух и трехэтажные обгорелые дома, сквозные, как решето, — без кровель и окон. Только приближаясь к Яузскому мосту и Воспитательному дому, увидел я, наконец, жилые дома, уцелевшие или вновь отделанные».

Что не горело?

западные предместья – Хамовники, Девичье поле, Пресня, Кудрино. Уцелели некоторые районы внутри Земляного Вала, например Патриаршие пруды – там квартировали итальянцы Евгения Богарне, сохранилась его резиденция. Известно еще, что французы тушили Кузнецкий Мост, французскую колонию. Есть полукаменный-полудеревянный дом Муравьевых-Апостолов, Старая Басманная, 23. Они по-честному сохранили верхний деревянный этаж 1802 года постройки. Кусковский дворец на сегодня – самый старый деревянный дом Москвы, конец 1760-х – начало 1770-х годов.

Хамовнические казармы – место сбора московского ополчения.

Возрождение города началось сразу же после ухода наполеоновских войск. Восстановление Москвы, проходившее в атмосфере всеобщего воодушевления, вызванного победоносным окончанием войны, становилось общенародным патриотическим делом. Организованная уже в 1813 году Комиссия для строений во главе с талантливым зодчим Осипом Бове руководила огромной послепожарной стройкой.

Были созданы новые, в классическом стиле торговые ряды на Красной площади; Театральная площадь с торжественно-монументальным зданием Большого театра; на месте, где, по словам современника, «грязная Неглинка, протекавшая через гадкое болото, заключена в подземный свод», был построен манеж и разбит Александровский сад, «зеленою лентой опоясывающий почти весь белый Кремль».

В указе об образовании комиссии ей предписывалось «оказывать пособие тем, которые потерпели от пожара и разорения в Москве домов их при нашествии неприятеля и наблюдать за устройством и порядком при производстве строений в точности по выдаваемым планам… как в линиях, так и в фасадах». Создание целостного архитектурного облика Москвы было одной из главных задач комиссии.

Разорительные для Москвы последствия пожара устранялись около 20 последующих лет.

Комиссии подчинялись три московских кирпичных завода, ее членам была поручена вся работа по благоустройству и инженерному оборудованию Москвы, а также оказанию помощи москвичам в индивидуальном строительстве.

По предложению Бове на Красной площади были снесены старые торговые постройки, стоявшие по периметру площади и перестроенные в строгом классическом стиле Верхние торговые ряды (1815 г., не сохранилась).

В центре Красной площади был установлен памятник Минину и Пожарскому, который как бы объединял ансамбль площади в единое целое, подчеркивая идею гражданственности и патриотизма в облике главной площади Москвы.

С работами по реконструкции центра Москвы связано и оформление русла реки Неглинной, которая была заключена в трубу. У западных стен Кремля в 1821—1822 гг. были проведены работы по разбивке и благоустройству Александровского сада. При входе в сад со стороны Моховой улицы сооружены ворота в виде парных каменных столбов с чугунными рельефными вставками и завершениями (архитектор Ф.М. Шестаков). Чугунные ворота со стороны Воскресенской площади символизировали победу над Наполеоном (архитектор Е. Паскаль). Под Средней Арсенальной башней Кремля по проекту Бове был сооружен грот «Руины» как символ возрождения Москвы из пепла. К работам по реконструкции центра Москвы относится строительство Манежа.

Осенью 1817 г. в Москву должен был приехать Александр I. Для встречи императора предполагалось проведение торжественного парада. С этой целью было начато строительство Манежа, в котором мог бы развернуться целый полк пехоты.

30 ноября 1817 г. с прибытием в Москву императора Александра I в Манеже прошел парад в честь пятой годовщины победы над Наполеоном.

Архитектор Бове является автором памятника победы в Отечественной войне 1812 г. — Триумфальной арки (1827—1834 гг.), которая первоначально стояла на Тверской улице, на въезде в Москву из Санкт-Петербурга (в настоящее время восстановлена и находится на Кутузовском проспекте, где создана мемориальная зона, посвященная подвигу русского народа в войне 1812 г.).

Значительным был вклад Бове в жилую застройку Москвы. Несмотря на широкое использование элементов типового жилищного строительства, применявшегося при восстановлении Москвы, построенные по проектам Бове особняки отличались индивидуальностью композиции, планировки и декоративного убранства.

До 1817 г. практически вся работа Комиссии была сосредоточена на постройке добротных домов для горожан, пострадавших от пожара 1812 г. С целью компенсации ущерба, понесенного жителями, была создана «Комиссия для решения прошений обывателей московской столицы и губернии, потерпевших разорение от неприятельского нашествия». Уже к маю 1816 г. жилой фонд Москвы был в основном восстановлен. Из почти 5 тысяч жилых строений, сооружаемых в Москве за 1813—1816 гг., немногим более 100 каменных домов.

В 1820—1830 гг. в дополнение к Бульварному кольцу на месте скрытых укреплений Земляного города разбивается Садовое кольцо с площадями на местах его пересечения с радиальными улицами.

При обустройстве кварталов было предписано проектировать улицы и проулки прямыми по обе стороны, чтобы ширина улицы была не менее 10 саженей, а проулка — 6 саженей.

Радиально-кольцевая структура города была улучшена созданием новой кольцевой Садовой улицы.

Уже в 1817 г. было полностью восстановлено 2514 домов и вновь построено 623 каменных и 556 деревянных домов. Каменные составляли лишь около 10%, а деревянные около 90% всех выстроенных домов.

Комиссия для строений завершила свою деятельность в 1843 г., полностью выполнив возложенную на нее миссию. Сложился новый внешний облик города.  «…Пожар способствовал ей много к украшенью» — писал Грибоедов в своем романе «Горе от ума».

Конечно, за 200 с лишним последних лет даже те из домов, что уцелели или были в последствии восстановлены, не выдержали испытание временем и человеческим фактором. Да и пожар, к сожалению, не был последним для города, как и ураганы? и другие стихийные бедствия.

Однако даже сегодняшний день преподносит нам неожиданные открытия, и вдруг выясняется, что в самом центре города есть дома, относящиеся к допожарной Москве, которые только в наши дни становятся объектами культурного наследия и обретают соответствующий статус. Как будто город их припрятал от бед, захватов и перестроек до лучших времен, а теперь решил вывести из тени, пока не поздно и оставшееся можно спасти.

Среди самых известных допожарных домов можно и нужно выделить следующие:

Дом Трубецких  (Петровский переулок, 6).

Он выстроен в конце XVII века, и даже в те годы отличался размером и убранством в стиле московского барокко. С 1738 усадьба принадлежала Трубецким, в 1816—33 годы в ней жил архитектор Осип Бове, женатый на А.С. Трубецкой. Фактически отсюда он и управлял восстановлением Москвы после пожара.

Дом был перестроен в последней четверти XVIII в. в стиле классицизма, лишившись двух боковых парадных лестниц, на месте которых возвели пристройки.

Петровский путевой дворец (Ленинградский проспект, 40).

Построен по решению Екатерины II в честь победы в русско­турецкой войне 1768­1774 гг. зодчим Матвеем Казаковым в стиле «русской готики». Это была резиденция для отдыха особ царской семьи во время путешествия из Петербурга в Москву. Сама Екатерины II останавливалась здесь лишь однажды, в 1787 г. Через 10 лет во дворце гостил перед коронацией в Кремле её сын Павел I. Во дворце в 1896 г. обедали Николай II с императрицей, когда напротив, на Ходынском поле, разыгралась ужасная трагедия с давкой. Здесь располагалась ставка императора после того, как французские войска были вынуждены покинуть горевшую Москву. А чуть раньше с балкона дворца смотрел на город Наполеон.

После революции дворец был передан Военно­воздушной инженерной академии имени Жуковского. С 1997 по 2009 годы находился на реконструкции. Сейчас это Дом приемов правительства Москвы.

Дом генерал-­фельдмаршала Румянцева­-Задунайского (Маросейка, 17).

Маросейка выгорела в пожар 1812 года почти полностью. А этот дом уцелел. Он построен в 1782 г. в стиле, переходном от барокко к классицизму для купца Хлебникова (архитектор В. И. Баженов). В начале 1791 года Хлебниковы переехали в Санкт­Петербург. С 1793 года дворец стал собственностью Румянцевых. Купил дворец граф Румянцев­Задунайский Петр Александрович (1725­1796), российский полководец, сын сподвижника Петра Первого, крестник его дочери императрицы Елизаветы Петровны. В годы войны с французами усадьбой владел сын Румянцева граф Николай Петрович, министр иностранных дел, канцлер, председатель Госсовета, создатель знаменитого Румянцевского музея, ставшего крупнейшей в Европе Российской государственной библиотекой. Граф был франкофилом и сторонником дружбы с Наполеоном. В июле 1812 г. после известия о начале войны графа разбил паралич. Наполеон разместил в этом здании городское правление Москвы, где работало два десятка сотрудников «мэрии». В 1840­е годы Румянцевы также переехали в Санкт­Петербург, и владельцами здания стали купцы Грачевы, потомки которых жили здесь до прихода советской власти. Сейчас усадьбу занимает посольство Белоруссии.

Дом генерал­-поручика Ивана Юшкова (Мясницкая улица, 21).

На рубеже 1780­90­х гг. генерал­поручик Иван Иванович Юшков приобрел участок земли в самом центре Москвы, «в четвертом квартале церкви Флора и Лавра, что у ворот Белого города», для постройки собственного дома. Участок московской земли на углу Мясницкой и Боброва ранее принадлежал бригадному генералу Федору Ивановичу Дмитрию­Мамонову, участнику Полтавской битвы. Даты начала строительства дома, известного более двух веков как «дом Юшкова» в документах нет. Не сохранилось в документах и имени зодчего, по проекту которого построено здание. Но искусствоведы уверены — дом, был построен (либо перестроен) по проекту выдающегося русского зодчего Василия Ивановича Баженова.

Отделка верхних этажей продолжалась не менее десяти лет, и первый хозяин дома был вынужден жить на двух нижних этажах. Закончилась она только в 1805 году, уже после смерти первого хозяина. Юшков умер в 1781 году, и дом перешел к его вдове — тайной советнице Настасье Петровне Юшковой, а затем к сыну — тайному советнику Петру Ивановичу Юшкову. Дом пережил не только пожар 1812 года, в 1816 году, когда при пожаре сгорела практически вся Мясницкая улица, огонь пощадил творение Баженова.

Сейчас архитекторы называют дом Юшкова одним из лучших архитектурных памятников эпохи зрелого классицизма.

Усадьба князя А. И. Лобанова-­Ростовского (Мясницкая улица, 43).

В середине XVIII в. владение принадлежало московскому полицмейстеру А.Д. Татищеву, затем — графу П.И. Панину. При нём к стоявшим здесь палатам первой половины XVIII в. со стороны двора были пристроены два крыла; образовавшееся каре получило отделку в стиле барокко. В 1791 году усадьбу купил князь А.И. Лобанов­Ростовский. Проект новой перестройки приписывается Ф. Кампорези. В 1820­х гг. в здании помещалась Московская школа рисования (впоследствии Строгановское училище), с 1826 г. дом принадлежал историку А.Ф. Малиновскому. В 1836 г. В усадьбе расположился завод сельскохозяйственных машин и башенных часов братьев Бутеноп. На крыше мезонина, в башне, были установлены куранты, а в его окне — часовой циферблат (утрачены). В 1874 г. завод перешёл товариществу «Эмиль Липгарт и Ко», выстроившему в дворовой части усадьбы производственные корпуса. В 1906 дом был перестроен.

Усадьба Ивана Барышникова (Мясницкая улица, 42).

Усадьба была перестроена Матвеем Казаковым из палат конца XVII ­ начала XVIII веков в 1793­1802 гг. по заказу Ивана Барышникова.

Майор артиллерии Иван Иванович Барышников (1749 ­ 1834 г.г.) в Николо­Погорелом и Алексине он имел конные заводы, в Алексине же находилась бумажная фабрика. Кроме этого, он владел Слащевским стекольным заводом и Березковской суконной фабрикой. Он был большим ценителем искусства, особенно архитектуры. Выделял огромные суммы на развитие образования. В 1820­х гг. дом принадлежал С.Н.Бегичеву, который приходился зятем хозяину дома И. Барышникову. Его особняк был известен в Москве своим танцевальным залом с прекрасной колоннадой. В 1820­х годах здесь у своего друга С.Н. Бегичева, А.С.Грибоедов работал над комедией "Горе от ума". В настоящее время в здании усадьбы располагается редакция еженедельника «Аргументы и факты».

Дом Ростопчина (Улица Большая Лубянка, 14).

В здании сохранился фасад петровского времени. Белокаменная резьба по второму этажу датируется концом XVII — началом XVIII века. Второе название — Палаты Пожарского — особняк наследует из XVII века. На этом месте стоял дом князя Дмитрия Пожарского.

По предположению историков, здесь же два века спустя новый генерал­губернатор Москвы, князь Федор Ростопчин, отдал приказ о сожжении древней столицы. Дом Ростопчина Лев Толстой описал в романе «Война и мир», подарив ему тем самым мировую известность. В 90­е годы особняк был приватизирован, пережил нескольких владельцев и арендаторов, в итоге опустел. На сегодняшний день дом возвращен государству.

Усадьба Разумовских (Улица Казакова, 18).

Деревянный дворец возведен А. А. Менеласом для графа Алексея Кирилловича Разумовского в 1799 —1802 гг. Центральная часть дома сооружена из дерева, боковые двухэтажные флигели — из кирпича. В них сделаны арки­ворота, ведущие во дворы. Дом А. К. Разумовского был некогда окружен грандиозным парком. Осенью 1812 года при пожарах во время захвата Москвы армией Наполеона усадьба не пострадала, поскольку была временной резиденцией маршала Мюрата и её тщательно охраняли. В 1816 году граф Разумовский вышел в отставку с поста министра народного просвещения Российской империи и переехал в Москву.

После смерти графа в 1822 году усадьба стала приходить в запустение. В 1829 году здесь поселили персидского принца Хозрев­-Мирзу с посольством, приехавших извиняться за убийство Грибоедова.

Старший сын Разумовского Пётр, с давних пор живущий за границей, успел наделать столько долгов, что усадьбу вскоре пришлось продать за бесценок. В 1828 году её владельцем стал купец из Одессы М. Е. Юрков. В 1842 г. усадьба перестраивается архитектором А.Г. Григорьевым для Воспитательного дома. В советские годы усадьба стала частью Института физкультуры. В 1999 году главное здание усадьбы было передано Академии художеств и Зурабу Церетели. В том же году в средней части усадьбы вспыхнул пожар. Сгорело одно из двух деревянных крыльев на втором этаже главного здания. В 2008 году территория усадьбы была отдана Министерству спорта.

Усадьба Казакова (Малый Златоустинский переулок, 3).

В 1782 г. архитектор М.Ф. Казаков купил усадьбу, которая представляла собой двухэтажные каменные палаты середины XVIII в. с деревянными хозяйственными постройками. Казаков перепланировал усадьбу. В части, выходящей в Большой Златоустинский переулок – сейчас это участки домов 9 и 11, он решил построить жилые дома для сдачи внаем. А сам с семьей поселился в части, примыкающей к Малому Златоустинскому переулку. Возвращение детей в разоренную усадьбу после смерти отца, а он был действительным статским советником, стало настоящим бедствием. Было подано прошение о закладке дома в Опекунский совет. Прошение еще рассматривалось, когда младшая дочь Казакова Елизавета вышла замуж за надворного советника Ивана Ивановича Татищева. Необходимость в закладке дома отпала. После разделения усадьбы в 1816 г. дом перешел к Елизавете Матвеевне Татищевой. Она была владелицей до 1836 г.

В 1880­1911 гг. домом владел П.С. Расторгуев. Первый этаж без окон предназначался под склады. Но втором были сдававшиеся в наем квартиры.

С 1990­ годов здания усадьбы занимают различные коммерческие организации и государственные учреждения.

Театр Позднякова (Улица Большая Никитская, 51).

Двухэтажный особняк построен в 1806 году, в течение всего XIX века многократно перестраивался. Одним из самых известных владельцев дома был генерал­майор П. А. Поздняков, страстный театрал, у которого здесь давал представления крепостной театр.

Оказавшись в сожженном, почти безлюдном городе, французский император пытался хоть немного наладить мирную жизнь. Создание французского театра должно было поднять дух измученных пожарами и войной солдат и офицеров. Его актерами стали франкоговорящие члены труппы Московского императорского театра, здание которого сгорело. По мемуарным свидетельствам одной из певиц, здесь бывал и сам Наполеон.

Сейчас в здании находится Посольство Королевства Марокко.

Дом Василия Пушкина (Старая Басманная, 36),

Один из немногих сохранившихся деревянных ампирных домов 1810-х-1820-х гг. Сейчас в здании находится музей.

Среди последних находок, уже 2016 года - небольшое двухэтажное здание, расположенное в переулке Сивцев Вражек. Здание построено в 1800 году и является редким образцом жилой малоэтажной застройки Москвы, сохранившимся после пожара 1812 года. Это здание осенью 2014 года находилось под угрозой сноса. В этом доме жили выдающиеся деятели науки: иммунолог Л. Тарасевич, генетик А. Серебровский.

Октябрьское вооруженное восстание в Москве. Басманный район и окрестности

О том, как произошла кровавая революция в Москве написано немало. Поэтому на общей хронике я остановлюсь коротко, только для того, чтобы не потерять канву рассказа и обрисовать более подробно частное в контексте общего.

Справка:

В 1917 г. в Москве проживало около 2 млн. человек. На 1063 промышленных предприятиях города к началу 1917 г. трудилось 287 824 рабочих, из которых, по данным фабрично-заводской инспекции, 187 150 работали на фабриках и заводах. К осени 1917 г. число предприятий выросло более 1150, при этом численность наемной рабочей силы (пролетарское и полупролетарское население города) составляло почти 0,5 млн.

, в том числе более 300 тыс. промышленных рабочих.

В октябре 1917 г. в большевистской городской организации Москвы насчитывалось не менее 20 тыс. членов. В Замоскворецкой и Лефортовской районных парторганизациях состояло до 3 тыс. большевиков в каждой; в Басманном районе — 1700; в Сокольническом, Бутырском и Железнодорожном— по 1500; в Рогожском—1200.

Оплот белых – юнкерские училища насчитывал примерно 3200 юнкеров. Было и 6 школ прапорщиков общей численностью 3600 человек. 1-я школа располагалась в Аптекарском переулке; 2-я, 3-я и 4-я — в Александровских казармах на Серпуховской улице; 5-я — во 2-м Смоленском переулке, 6-я— в Крутицких казармах на Спасской заставе. Еще было 3 кадетских корпуса, из старших классов которых можно было набрать до 300 кадетов. О надеждах контрреволюции на юнкеров откровенно писала газета «Власть народа»: «Яркий контраст — юнкера, пришедшие к Кремлю стройными рядами, с хорошей песней. Только к ним публика и выказывала интерес. Раздавались голоса: «Этот — один на сотню справится!»»

В Москве действовало 11 районных Советов и один, созданный для железнодорожников: Басманный, Благуше-Лефортовский, Бутырский, Городской, Железнодорожный, Замоскворецкий, Пресненский, Рогожский, Симоновский, Сокольнический, Сущевско-Марьинский и Хамовнический.

Источник: Журнал "Советский Союз" 06.10.2008 г. Ю.М. Мартынов, кандидат исторических наук "Установление советской власти в Москве"

 

Революция в Москве

После расстрела июльской демонстрации 1917 года в Петрограде контрреволюция обнаглела. В Москве буржуазия тоже подняла бешеную кампанию, устраивая настоящие облавы на большевиков, избивая революционно настроенных рабочих. В Басманном и Городском комитетах были произведены обыски (в последнем отобрали оружие). Агитаторам-большевикам был закрыт доступ в казармы, и почти открыто запрещалось пересылать большевистские газеты на фронт.

25 октября было опубликовано написанное В. И. Лениным воззвание Военно-революционного комитета «К гражданам России!». В отличие от Петрограда вооруженная борьба в Москве приняла упорный и ожесточенный характер и продолжалась целую неделю.

Москву попытались превратить в центр сосредоточения сил для борьбы против революции. В качестве боевых сил использовали две школы юнкеров, шесть школ прапорщиков, офицерские организации. В Москве находились центры и филиалы союза георгиевских кавалеров, военная лига, всероссийский союз казачества, всероссийский союз армии и флота, совет офицерских депутатов, штаб формирования добровольческой армии и т. п. Здесь же обосновался кадетско-эсеровский Викжель (Всероссийский исполнительный комитет железнодорожного профессионального союза).

Силы революционных рабочих и солдат в Москве возглавляла московская организация РСДРП(б). Утром 25 октября было решено поручить большевистской фракции немедленно создать боевой центр — Военно-революционный комитет при Совете на пропорциональных основах из трех представителей большевиков, одного меньшевика, одного эсера, одного от Красной гвардии, одного от Штаба военного округа. Вместе с тем Московский комитет большевиков создал партийный боевой центр для руководства восстанием, в который вошло семь человек.

Для руководства восстанием в районах Партийный боевой центр выделил уполномоченных: в Рогожский, Лефортовский и Басманный — Р. С. Землячку.

Начальнику Московской Красной гвардии А. С. Ведерникову было предложено стянуть к Московскому Совету боевые силы и занять стратегические пункты. Ему же было поручено предпринять все необходимые меры для занятия революционными войсками телеграфа, телефона и почтамта.

А. С. Ведерников (Сибиряк) — рабочий-большевик, активный участник революции 1905 и 1917 гг. в Москве, начальник Красной гвардии и член ВРК, умер 12 декабря 1919 г.

Вечером 25 октября состоялось экстренное заседание Городской думы, в которой преобладали кадеты и эсеро-меньшевики. Выступая на этом заседании, городской голова эсер Руднев заявил, что Московская городская дума есть единственная законная власть в Москве и она не станет подчиняться Советам.

Гласные думы, как только ушли большевики, приняли резолюцию, призывавшую сплотиться вокруг Городской думы и дать отпор большевикам, и создали при думе для борьбы с революцией «Комитет общественной безопасности» во главе с Рудневым. В Москву устремились бежавшие из Петрограда бывшие министры Временного правительства и их помощники (Прокопович, Малянтович, Шер и др.). Они рассчитывали сформировать в Москве новое правительство, созвать Учредительное собрание.

Басманный район

25 октября партийный центр отдал находившемуся под большевистским влиянием самокатному батальону распоряжение о присылке к зданию Моссовета и Политехническому музею самокатчиков, пулеметов и грузового автомобиля.

В телефонограмме сообщалось, что в 3 часа дня 25 октября в помещении Политехнического музея назначается объединенное заседание пленумов Советов.

Из районов, которые должны были решать и решали самостоятельные боевые задачи, резко выделяются Басманный и Благуше-Лефортовский, на территории которых находились Алексеевское военное училище и кадетские корпуса. Основная особенность названных районов та, что здесь имелись в достаточном количестве воинские части, притом наиболее пролетарского состава, и значительной была масса рабочих этих районов и ближайшего к ним Рогожско-Симоновского. Тут были расположены 2-я автомобильная рота, самокатный батальон, три роты и учебная команда телеграфно-прожекторного полка и мастерские тяжелой и осадной артиллерии. Солдаты-рабочие здесь составляли внушительные кадры бойцов, в то время как в Замоскворечье чуть ли не основная тяжесть борьбы легла на влечу одних красногвардейцев. Из этих районов значительные подкрепления посылались и в центр (из Благуше-Лефортовского района было послано не менее 2 500 бойцов и столько же из Басманного).

25 октября 1917 г., вспоминал в 1967 году член КПСС с 1910 г. Яков Базанов, в наш Басманный район поступила из Моссовета телефонограмма: "Борьба за власть в Петрограде началась". А через пару часов пришла другая телефонограмма, из Московского комитета партии большевиков, где конкретно говорилось: "Немедленно приступайте к созыву объединенного заседания районных советов, районных дум, фабрично-заводских комитетов. Избирайте военно-революционные комитеты, занимайте все стратегические пункты в своем районе. Занимайте склады оружия".

В Басманном районе, по словам Базанова, который был там секретарем райкома партии, Военно-революционный комитет вызвал всех имевшихся на фабриках и заводах красногвардейцев. Явилось много, но большей частью без оружия. Всего оказалось примерно 30 винтовок, большей частью берданки, 30 охотничьих ружей и такое же количество револьверов устарелых систем. Были и самодельные гранаты, их делали в Техническом училище и на военно-промышленном заводе. Некоторое количество оружия отпустил стоявший в нашем районе самокатный батальон, который сыграл активную роль в Московском восстании, так же как и двинцы. Использовали мы и то оружие, которое оказалось в эшелоне, обнаруженном на запасных путях Казанского вокзала. Вывезли 3 грузовика с винтовками.

Яков Иванович Базанов, член КПСС с 1910 г., не раз подвергался преследованиям царского правительства, был выслан на три года под надзор полиции в Вологодскую губернию, отбывал также ссылку в Иркутской губернии. Активный участник октябрьских боев в Москве и гражданской войны, Базанов в последующие годы находился на ответственной партийной и советской работе. На XIII съезде РКП (б) был избран членом ЦКК. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

56-й пехотный запасной полк - туда утром 25 октября направился Ведерников, чтобы сформировать отряд для занятия почты и телеграфа. Полк находился под большевистским влиянием и к тому же был расположен поблизости от почты и телеграфа, а действовать надо было быстро.

1-й батальон и 8-я рота 56-го полка стояли в Кремле; остальные роты 2-го батальона — в районе Замоскворечья, а штаб полка с двумя батальонами и со всеми полковыми командами квартировал в Покровских казармах.

Когда Ведерников прибыл в Покровские казармы, там заседал полковой комитет. Комитет и офицеры отказались дать две роты в распоряжение Ведерникова без указания штаба округа и согласования с Советом солдатских депутатов. Но солдатская часть полкового комитета бросилась в роты. Не прошло и 15 минут, как 11 и 13-я роты выстроились во дворе казармы. Несмотря на противодействие появившегося командира полка, солдаты, но задерживаясь, двинулись па выполнение боевого задания.

В 2 часа дня роты самокатчиков подошли к зданию Московского Совета и к Политехническому музею. Отряд Красной гвардии, прибывший из Замоскворечья, занял посты у входа в Моссовет. За полчаса до этого, в 1 час 30 минут, отряд солдат 56-го пехотного запасного полка занял почту и телеграф. Однако войска не были посланы для охраны находившейся рядом с почтамтом, в Милютинском переулке, Центральной городской телефонной станции. Только на следующий день туда явился представитель Военно-революционного комитета. После бурных прений большинством голосов было решено передать охрану станции в руки рабочих, но время уже было упущено. К концу собрания здание было окружено и занято отрядом юнкеров, которые посланы туда командующим войсками округа полковником Рябцевым

Рябцев пытался силами роты юнкеров Алексеевского военного училища захватить также телеграф, но сопротивлением революционной охраны эта попытка была сорвана.

В 6 часов вечера 25 октября в Большой аудитории Политехнического музея, охраняемого вызванными Партийным боевым центром самокатчиками, открылось объединенное заседание Московского Совета рабочих депутатов и Московского Совета солдатских депутатов. Оно было длительным и очень бурным.

Большинством голосов приняли резолюцию, внесенную большевиками. Фракция эсеров от участия в голосовании отказалась. Меньшевистская резолюция собрала всего голосов 10.

26 октября по распоряжению полковника Рябцева было занято здание Городской думы, Манеж и окружен Кремль, в котором основная часть территории находилась в руках революционных солдат 56-го пехотного запасного полка, роты 193-го полка и команды арсенала.

Военно-революционный комитет по договоренности с Рябцевым вывел из Кремля роту 193-го полка.

26 октября конференция представителей всех частей Московского гарнизона избрала делегацию для посылки к полковнику Рябцеву с требованием снять блокаду Кремля и освободить осажденных там революционных солдат 56-го полка и команды при арсенале.

Всюду шла запись в Красную гвардию, создавались отряды красных сестер. Началось разоружение офицеров. Члены союзов молодежи во всех районах собирали оружие, доставляли красногвардейским отрядам патроны. Создавались молодежные санитарные отряды.

На состоявшемся вечером 26 октября экстренном заседании МК было решено прекратить всякие переговоры с Рябцевым. Партийный боевой центр дал приказ приступить к активным революционным действиям.

27 октября на имя командующего войсками Московского военного округа была получена телеграмма начальника штаба Ставки генерала Духонина, в которой говорилось: «Для подавления большевистского движения Ставкой посылается в ваше распоряжение гвардейская бригада с артиллерией с Юго-западного фронта, — начнет прибывать в Москву 30 октября,— и с Западного фронта — артиллерия с прикрытием. Необходимо, чтобы части до прибытия в Москву были встречены вашими делегатами». Рябцев начал открытые военные действия. Он прервал переговоры с ВРК и объявил Москву и Московский военный округ на военном положении, предъявил ВРК ультиматум о немедленном его самороспуске, о сдаче части Кремля, занятой революционными войсками, и разоружении Красной гвардии, угрожая в противном случае начать артиллерийский обстрел здания Московского Совета, где помещался Военно-революционный комитет.

Партийный боевой центр и ВРК отвергли ультиматум Рябцева.

Вечером 27 октября отряд «двинцев» в числе 150 человек двинулся к Московскому Совету. Но на Красной площади он был встречен в три раза превосходящим отрядом юнкеров, которые потребовали от «двинцев» сдачи оружия. Несмотря на потерю до 70 человек, в том числе и своего командира Е. Сапунова, солдаты-«двинцы» прорвали цепь юнкеров и белогвардейцев и прибыли к зданию Московского Совета. Так начались открытые военные действия в Москве.

В Московском университете сформированы студенческие добровольческие отряды. В противовес «красной гвардии» большевиков, они называют себя «белой гвардией». Студенты патрулируют переулки от Остоженки до Тверской улицы. У многих на одежде или на рукавах самодельные белые повязки и ленты.

В 1905 г. слово "студент" было синонимом революционера. Картина совершенно изменилась к моменту Октябрьской революции. Подавляющее большинство студентов в то время было против Советов.

28 октября контрреволюционные войска заняли Арбат, Смоленский рынок, Бородинский мост, Брянский вокзал (ныне Киевский вокзал), Остоженку. Утром 28 октября отряд солдат 56-го полка, охранявший почту и телеграф, под напором белогвардейцев вынужден был отступить.

Основными опорными пунктами сил контрреволюции в были здания: Александровское военное училище на Знаменке, Манеж, Городская дума на Воскресенской площади (ныне площадь Революции), гостиницы «Метрополь» и «Националь», прикрывавшие подступы к Красной и Воскресенской площадям.

В других районах Москвы белогвардейцы укрепились в Алексеевской военном училище и кадетском корпусе в Лефортове, в штабе МВО на Пречистенке (ул. Кропоткинская), в интендантских продовольственных складах на Крымской площади, в 5-й школе прапорщиков на углу 1-го и 2-го Смоленских переулков, в Крутицких казармах в Симоновской слободе.

Яков Базанов считает, что самый критический момент в ходе восстания был именно 28 октября. Военно-Революционный Комитет, говорит он, был под угрозой захвата. Наш Басманный район наступал по направлению к центру, по Покровке, Маросейке, через Покровские ворота к Кремлю. Надо заметить, что белогвардейцы были вооружены значительно лучше, чем мы, у них были и пулеметы и гранаты. Нас выручила тяжелая артиллерия. Главным артиллеристом в нашем районе был Н. С. Туляков. Мы успешно вели наступление на Алексеевское военное училище, но очень помешало временное перемирие, заключенное Московским ВРК. Мы не подчинились распоряжению о перемирии. И когда к нам после бесплодных переговоров по, телефону о том, что А. Я. Аросев приказал прекратить огонь, приехал вестовой и вручил Н. С. Тулякову пакет, мы увидели, что читает он это распоряжение; краснеет и говорит: "Как мы можем прекратить стрельбу, если юнкера не сдаются!"

Были у нас большие трудности с прицельными панорамами к орудиям. Поэтому стрельба на первых порах велась неудачно. И только после того, как удалось найти прицельные панорамы, снаряды стали попадать в цель. Н. С. Туляков рассказывает, что первый снаряд дал перелет, попал в Новую деревню. Но когда был сделан удачный выстрел по второму кадетскому корпусу, там появился белый флаг. Что было делать с кадетами? Это были дети от 9 до 17 лет. 17-летние ушли в первый корпус, а малыши остались, плачут. Взяли мы грузовик, солдаты развезли их по домам. Начальник корпуса Овсюг ответил, что не имеет права сдавать оружие. Он сказал, что по имеющимся у него сведениям должны подойти два полка казаков из Брянска и ликвидировать восстание. Я дал 20 минут на размышление и сказал окружившим меня офицерам: "Если через 20 минут не сдадитесь, получите первый снаряд". И с этим ушел. 30-го в 11 часов вечера последние кадеты сложили оружие. Оно было роздано рабочим.

В ночь на 28 октября Рябцев сообщил по телефону находившемуся во главе революционного гарнизона Кремля прапорщику Берзину о том, что якобы весь город находится в ого руках, а члены Военно-революционного комитета арестованы. Он потребовал очищения Кремля от революционного войска. Берзин открыл Боровицкие ворота и пропустил в Кремль юнкеров. Юнкера, заняв Кремль, разоружили и избили солдат 56-го полка, а затем, по официальной советской версии, построив их па площади у памятника Александру II и во дворе арсенала, расстреляли из пулеметов.

28 октября остановились все предприятия Москвы. На улицах появились окопы, баррикады, проволочные заграждения. Красная гвардия и солдаты Лефортовского и Басманного районов с 28 октября начали совместные боевые операции против белогвардейцев, расположившихся в Алексеевском училище.

Рабочие и солдаты Москвы испытывали недостаток вооружения и боеприпасов. На железнодорожных путях Казанской дороги красногвардейцем М. П. Маркиным было обнаружено несколько вагонов с новыми винтовками. Получив сообщение об этом, Партийный боевой центр дал распоряжение районам забрать оружие. Этими винтовками было вооружено несколько тысяч бойцов. Из Тулы было привезено 10 пулеметов и более 200 винтовок. Из Симоновских пороховых складов и из огнесклада Мызо-Раево были присланы боеприпасы.

На территории Басманного и Сокольнического районов значительных боев не было, но в этих районах была выполнена большая работа по формированию отрядов и посылке их в центр. Испытывая острую нужду в оружии, ревком принимал всевозможные меры для его приобретения, рассылая товарищей на поиски оружия во все места, где оно могло храниться. И оружие нашлось.

Вот как описывает тов. Ефремов это внезапное превращение из бедняков в богачей: "Мы не могли дать выхода боевой энергии рабочих нашего района: у нас не было оружия. И вдруг - в течение нескольких часов мы богачи. Часов около 10 вечера к нам пришли тт. железнодорожники с сообщением, что на путях Казанской дороги стоят вагоны с винтовками. Мы немедленно же организовали экспедицию за драгоценным грузом. Мы привезли в одну ночь не менее 10 грузовиков по 8 ящиков на каждом, то есть тысячи полторы винтовок. И затем вывозили их еще почти целые сутки и вывезли не менее 10 тысяч... Мы хорошо вооружились сами и смогли помочь соседям - Городскому, Пресненскому и Лефортовскому районам"1 .

Сборник "Октябрьские дни в Москве и районах", стр. 129. Изд. "Московский рабочий". 1922.

29 октября после артиллерийского обстрела красногвардейцы штурмом взяли важный опорный пункт — здание Градоначальства на Тверском бульваре.

Под напором революционных солдат контрреволюционеры были вынуждены оставить захваченные ими 28 октября Главный почтамт, телеграф и Бородинский мост.

Район Мясницкой, Лубянки, Сретенки и Лубянской площади был второй базой белых. Вокзалы Курский, Казанский, Ярославский и Николаевский охранялись отрядами железнодорожников - красногвардейцев и патрулями Городского района.

Вечером, собрались представители районных организаций трех районов - Благуше - Лефортовского, Басманного и Рогожско-Симоновского - и решили начать 30 октября совместными силами наступление на Алексеевское военное училище и кадетские корпуса.

В 12 часов ночи с 29 на 30 октября было объявлено перемирие. Оно продолжалось всего несколько часов. Утром была собрана согласительная комиссия из представителей Военно-революционного комитета, Комитета общественной безопасности, Викжеля и от блока нейтральных партий и организаций. Переговоры велись в павильоне Курского вокзала. Выработанный комиссией проект был отвергнут Военно-революционным комитетом.

30 октября солдаты 85-го пехотного полка и красногвардейцы Лефортовского, Рогожско-Симоновского и Басманного районов после двухдневной осады овладели Алексеевским училищем и кадетскими корпусами в Лефортове, взяли в плен большое число юнкеров, захватили около 15 000 винтовок, свыше 50 пулеметов, бомбометы, ручные гранаты и патроны. В бою у Алексеевского училища погиб большевик П. П. Щербаков.

Приказы отдавались четкие и определенные. Так мастяжартовцам дано было задание к 6 час. 30 октября взять Алексеевское училище и кадетские корпуса. Был разработан четкий план общего наступления 30 октября. Со стороны Рогожско-Симоновского района, включая Золоторожский парк, завод Гужона и Перовские мастерские, должны были наступать красногвардейцы Рогожско-Симоновского района (400—500 человек) и солдаты 85-го запасного пехотного полка (500—600 человек). Со стороны военной тюрьмы и левее наступали красногвардейцы Лефортовского района (человек 150) и рота мастяжартовцев, а остальные две роты и батарея завода двигались со стороны Кадетского парка и по реке Яузе до Вознесенской улицы. По Вознесенской улице наступали солдаты батальона самокатчиков. Самокатчиков участвовало человек 200, мастяжартовцев — 350. Всего следовательно в наступлении участвовало до 2 тыс. бойцов.

Все стремились поскорее войти в столкновение с противником и в крайнем случае от него отобрать нужное оружие»,— вспоминает бывший рабочий-солдат «Мастяжарта» Туляков.

Об отдыхе не думали, из окопов никто не сменялся. Санитарный отряд работниц Лефортовского района, которые под обстрелом подбирали убитых и раненых, делал перевязки. С наступавшими не было ни одного офицера. Между тем скоро убедились в том, что пули не причиняют вреда прочным зданиям корпуса. Нужно было использовать орудия. Снаряды к ним удалось достать с Мызо-Раевского склада, но не было угломеров и панорам. Наводка первоначально производилась через дуло орудий. Потом достали спрятанные дежурным офицером панорамы и угломеры. В осаде участвовало пять орудий.

30 октября сдался 2-й корпус, 31-го — 1-й, а в ночь на 1 ноября капитулировали 3-й кадетский корпус и Алексеевское военное училище. Оружие, захваченное в корпусах и училище, было немедленно использовано для вооружения бойцов.

Лефортовский же район послал большое подкрепление Моссовету, направив туда в первую ночь восстания (с 27 на 28-е) свои лучшие воинские части - около 600 человек.

Партийный боевой центр дал распоряжение о подготовке всей артиллерии к бомбардировке Кремля.

1 ноября революционные части начали обстрел Кремля и Александровского военного училища. В этот день штурмом была взята телефонная станция, занята гостиница «Континенталь». После этого мы все силы направили в центр.

Наступали тремя отрядами по переулкам от Красных ворот и с Тургеневской площади. Потребовалось часа три, чтобы выбить юнкеров из этих учреждений (при этом был убит начальник передового отряда; это была первая жертва в районе). После этого перед штабом встала более серьезная и сложная задача - очистить телефонную станцию. Ее занимали юнкера, студенты и офицеры, которые запаслись оружием, продовольствием, окопались, забаррикадировались, - словом, превратили станцию в крепость.

Отряды красногвардейцев Городского района повели наступление со стороны Покровки по Маросейке и Кривоколенному переулку, подбираясь к телефонной станции от Армянского переулка. Орехово-Зуевский отряд тоже двигался по Покровке.

Одновременно продвигались отряды красных по Мясницкой и Лубянке. Окружив Милютинский переулок через Фуркасовский с одной стороны и через Кривоколенный - с другой, революционные отряды отрезали станцию от штаба белых.

Занятие станции осложнялось тем, что Военно-революционный комитет (центральный) запретил обстреливать станцию, желая сохранить ее без малейших повреждений. Только после неудачного перемирия штабу разрешили пустить в ход пулеметы, что немедленно и было сделано. Пулеметы и бомбометы разместили в новом, строившемся в Милютинском переулке доме и в одном из высоких домов на Мясницкой. Начался систематический обстрел станции, продолжавшийся дня два. Утром 1 ноября юнкера сдались.

Это был переломный момент в борьбе. После падения телефонной станции революционные отряды Городского, Лефортовского, Сокольнического и Басманного районов по Покровке, Мясницкой, Лубянке и Сретенке стали быстро продвигаться к Кремлю. Захватив по дороге белогвардейский пункт - Политехнический музей, - они очутились перед стенами Китай-города. Ильинские ворота, Владимирские и средние между ними оказались запертыми и забаррикадированными, их пришлось брать штурмом.

Был жестокий бой у Ильинских ворот. Здесь несколько красногвардейцев под ураганным огнем с обеих сторон подползли с ручными гранатами и сшибли неприятельские пулеметы. Эту операцию выполнила латышская группа, сформированная на Покровке, 41.

В это время Кремль бомбардировался уже с разных концов города. Ночью из Лефортова привезли две пушки; одну из них поставили на углу Никольской и Богоявленского переулка и стали бомбардировать Никольские ворота. Пробив в них брешь, смельчаки под прикрытием ночной темноты пробрались через образовавшееся отверстие и открыли ворота.

Исторический журнал,  № 10, Октябрь  1937, C. 69-84 О. Варенцова. События в октябре.

Юнкера занимали одну сторону Никитской улицы, Никитский бульвар и Арбат. Остоженка и Пречистенка, где находился штаб округа, также были в их руках. Красногвардейцы Замоскворечья сдерживали попытки юнкеров прорваться через Москву-реку. Вплоть до вечера 1 ноября Военно-революционный комитет продолжал вызывать новые подкрепления. Вечером отряды Красной гвардии заняли Никольскую улицу, Ильинку, Варварку. В ночь с 1 на 2 ноября юнкера были выбиты из гостиницы «Националь».

2 ноября в результате вооруженной борьбы здание Городской думы перешло в руки войск Военно-революционного комитета. От юнкеров были полностью очищены Театральная и Воскресенская площади и Китай-город. Революционные войска заняли здание Исторического музея и вышли на Красную площадь. 2 ноября в 2 часа 37 минут Кремль был окружен революционными войсками. В 5 часов вечера 2 ноября были подписаны условия капитуляции.

Итог революционных боев

За эти 7 дней с обоих сторон погибло около 1000 человек. 10 ноября около Кремлевской стены был заложен, фактически известный нам сегодня Некрополь: было захоронено 240 красноармейцев, погибших в дни захвата власти.

Белогвардейцы (не менее 300 погибших) были захоронены около нынешнего метро «Сокол». Скорее всего, не было ощущения того, что власть переменилась, что и позволило провести публичные похороны белых офицеров.

На этих похоронах присутствовал певец Александр Вертинский. Он приехал в Москву на гастроли еще до восстания, и не стал уезжать. Вернувшись после похорон к себе, Вертинский написал романс «То, что я должен сказать», посвященный погибшим юнкерам. Через несколько недель после победы большевиков, Вертинского вызвали в ЧК и потребовали объяснений, почему он написал контрреволюционную песню. После этого визита в ЧК Вертинский уезжает на юг России.

Дополнения

О расстреле в Кремле солдат 56-го запасного полка

В кремлевских подвалах находились под замком революционные солдаты 56-го запасного полка.

Как правило, в советских изданиях рассказывалось о массовом расстреле революционных солдат 56-го запасного полка юнкерами и офицерами, ночью обманом проникшими в Кремль. Сцена расстрела безоружных, полуодетых солдат была красочно показана в советском кинофильме «Сердце России» об октябрьских боях в Москве. Позднее на одном из зданий в Кремле установили мемориальную доску в память о солдатах — жертвах расстрела, якобы учиненного московскими белогвардейцами.

Однако уже в 1990-х гг. на страницах «Московского журнала» появились воспоминания известного русского историка В.С. Арсеньева, бывшего непосредственным участником этих событий. Летом 1917 г. B.C. Арсеньев поступил в Александровское военное училище и стал юнкером. По его словам, когда подразделения юнкеров во главе со своими офицерами заняли Кремль, солдат 56-го полка стали выводить из казарм во двор. Здесь юнкера их строили в шеренги и обыскивали. В это время с верхнего этажа или с чердака казармы было произведено несколько выстрелов по людям во дворе. Юнкера открыли ответный огонь из винтовок, а затем бросились в казарму. На чердаке они нашли стреляные гильзы и брошенное оружие. Людей там обнаружить не удалось. Во время этой внезапно вспыхнувшей перестрелки пострадали не только солдаты, но и кто-то из юнкеров. Среди солдат, по всей видимости, были и убитые, и раненые. Но массового расстрела, по свидетельству юнкера Арсеньева, не было. После того как стрельба прекратилась, юнкера загнали солдат в подвалы. Там они сидели под замком до тех пор, пока Кремль не заняли отряды ВРК.

Воспоминания товарища Яна Пече "Красная гвардия в Москве в боях за Октябрь"

Предтеча: апрель

В Лефортове рабочие устраивают платные спектакли, отдавая весь сбор на закупку оружия. Рабочие завода Второва отнимают 6 винтовок у караула в Хамовнических казармах. Один из заводов отчисляет от заработка 3000 руб. на нужды МК и покупку оружия. Многие рабочие во всех районах Москвы покупают револьверы, винтовки и даже пулеметы у солдат. Много купленного таким образом оружия является устаревшим и испорченным. Но это не смущает рабочих и штабы Красной гвардии, которые, тем не менее, не срывая инициативу частных начинаний, вводили это дело в организованное русло. Были установлены связи с организациями, работающими в арсеналах (например, Симоновском) и в казармах, увеличив технические возможности захвата оружия в нужный момент. Руководство железных дорог было вынуждено пойти на создание вооруженной рабочей охраны, т.к. после разгона жандармов жел.дор. станции и склады остались без защиты от мародеров. Только на Курской ж.д. дружины рабочей охраны получили из запасов гражданской милиции более 145 винтовок. Часть оружия жел.дор. рабочие захватили при разоружении полиции.

Пече Ян Яковлевич (17.12.1881-24.11.1942) — участник революционного движения в России. Член Коммунистической партии с 1903. Родился в семье батрака. Рабочий в Либаве (ныне Лиепая). После Февральской революции 1917 член Московского комитета РСДРП (б), один из организаторов Красной Гвардии, член её Центрального штаба; участник октябрьских боев в Москве, затем член штаба МВО, первый военком города.

Мы шли к Октябрю

Из воспоминаний участников революционных событий  тт. Демидова, Тулякова и др.

Воспоминания красногвардейцев, участников октябрьских боев, со вступительной статьей и под редакцией О.Н. Чаадаевой Моспартиздат 1934 г.

Завод «Мастяжарт»

Мастерские по ремонту тяжёлой и осадной артиллерии (МАСТЯЖАРТ) основаны по приказу начальника Штаба Верховного Главнокомандующего,генерал-адьютанта Алексеева М.В. и 9 марта 1916 года (по старому стилю) началось формирование завода на Ладожской улице. Наследником "Мастяжарта"является современный завод "Вымпел" расположенный на Вельяминовской улице. С 1916 по 1918 год МАСТЕЖАРТ находился на Ладожской улице. В 1923 году окончательно был переведён на Вельяминовскую улицу.

А еще раньше, примерно на этом месте, располагалось владение княгини Софьи Игнатьевны Долгоруковой, скончавшейся в 1899 г.

На месте фабрики сейчас дом №9 – Московский институт иностранных языков, конструктивистское здание конца 20-х годов ХХ века, бывшая обувная фабрика, кажется, она называлась "Сафьян".

«Мастяжарт» возник после того, как царская армия в конце 1915 г. потерпела ряд крупнейших поражений на германском и австрийском фронтах. Отступление поставило перед командованием вопрос об организации артиллерийских мастерских для приспособления эвакуированных крепостных орудий к действиям полевой войны.

В Москве на Ладожской улице в полуразрушенных банях бывш. Шустрова было организовано несколько цехов, предназначенных главным образом для переделки лафетов орудий и зарядных передков. Первоначальными кадрами рабочих и хозяйственно-технической базой московских мастерских тяжелоосадной артиллерии явились мелкие эвакуированные мастерские крепостей: Бреста, Ивангорода, Оссовца и др.

К весне 1916 г. положение на фронте заставило командование организовать до 20 цехов с количеством рабочих в 2 тыс. человек.

К Февральской революции «Мастяжарт» представлял собой Универсальный завод. «Мастяжарт» стал целиком снабжать артиллерийским имуществом вновь формирующиеся дивизионы.

По социальному составу преобладали крестьяне и кустари, и только в механических цехах большинство составляли индустриальные квалифицированные рабочие. Почти вся масса рабочих, достигшая к моменту Февральской революции 3 тыс. человек, прошла все ужасы войны. Исключение представляла некоторая часть служащих и врачи обслуживающей команды. Администрация состояла из офицеров и военных чиновников, до 99% из них были строевые, укрывшиеся от фронта, и молодняк, только что окончивший техническое военное учебное заведение.

Работали 10—11 часов в сутки. Остальное время рабочие находились под строгим наблюдением офицеров и фельдфебелей. После 6-часового сна сгоняли на строевые занятия, которые продолжались два-три часа. Делалось это для «поддержания дисциплины» среди рабочих. Во главе «Мастяжарта» стоял капитан Кадрян.

Кадрян был румынским дворянином, кадровым офицером царской армии верным слугой своего класса. Он принимал самое активное участие в подавлении рабочих выступлений и забастовок в 1905 г. В мае 1916 г., при посещении завода князем Голицыным, Кадрян открыто заявил, что у него имеется большой опыт борьбы с крамолой. «Я собственными руками расстреливал и вешал внутренних врагов, бунтовавших против царя-батюшки». У администрации завода, кстати технически безграмотной, сложилось понятие, что солдат «все может», нужно только уметь приказать, а за малейшее непослушание сурово наказывать. Избиение солдат было повседневным явлением.

Кормили рабочих чечевичной похлебкой и чечевичной кашей, иногда с рыбой-таранкой, иногда с «мясом», в котором попадались выводки мышей. Ужины были не лучше и кормились ими больше поросята, выращиваемые для офицерской столовой.

Рабочие «Мастяжарта» были вынуждены изыскивать дополнительные заработки. Большинство квалифицированных рабочих после 10-часовой ночной работы шло на заводы и фабрики зарабатывать по нескольку рублей в месяц. Жили рабочие в ужасных условиях. Казармы были расположены в районе завода, в законсервированной фабрике Натана в Госпитальном переулке, в недостроенной фабрике Баранова в Кирочном переулке, в трактирах и помещениях кино «Макс Линдер», в Елоховской молельне, так называемой молельне братца Иванушки на Елоховской улице. Все эти помещения были совершенно неприспособлены под жилье, при том под жилье с трехэтажными нарами: скученность в помещении была невероятная, насекомых было так много, что их сметали метелкой на пол.

Революционные настроения усиливались по мере возвращения с фронта индустриальных рабочих. Но жесткая дисциплина и система террора долгое время не позволяли рабочим «Мастяжарта» выступить с прямыми революционными действиями, Были только отдельные вспышки.

1 марта, около 12 час. дня на «Мастяжарт» пришла с соседних фабрик с красными флагами группа рабочих. Митинговали недолго, все бросили работу, захватили флаги и вышли на улицу в количестве 200—300 человек.

На Елоховской улице демонстрация встретила две роты сапер инженерного полка, возвращавшихся с винтовками с учебной стрельбы. Сапер окружили, сделали попытку обезоружить офицеров. Солдаты-саперы запротестовали против этого, но согласились стать во главе нашей колонны и вместе с нами идти к центру. Пройдя некоторое расстояние, неожиданно офицеры сапер скомандовали «бегом», саперы побежали в переулок и скрылись в своих казармах. Мы продолжали свой путь к Покровским казармам.

Около Земляного вала наша колонна разделилась: одна часть пошла выводить солдат из Красных казарм, другая продолжала двигаться вперед. На Покровке в это время происходило следующее. Перед Покровскими казармами выстроилась Учебная команда с винтовками «на изготовку».

Площадь была залита народом, толпа - агитировала среда солдат. Вдруг раздалась военная команда. Рота взяла на прицел. «Пли...» Затрещал залп, толпа шарахнулась в разные стороны; стреляли холостыми, не было ни убитых ни раненых. Толпу охватила паника, она отхлынула, часть разбежалась. К вечеру солдаты Покровских казарм сдались.

Рабочие «Мастяжарта», рассыпавшись по Москве, вместе I другими разоружали полицейские участки, отдельных городовых, жандармов и офицеров.

Воскресенская площадь (ныне площадь Революции) была запружена колоннами рабочих и солдат; на тротуарах преобладали интеллигенция, мелкая буржуазия, словом «чистая» публика. «Мастяжарт» встретили криками «ура», бросаньем вверх фуражек и шляп.

Влияние большевиков «Мастяжарта» распространилось на соседние предприятия. Первоначально самой сильной партией па заводе была партия социалистов-революционеров. Активистами-эсерами, организаторами на заводе были машинист Таранов, Осипенко и примкнувшие к ним офицеры и чиновники завода. Но после того как большевики разъяснили рабочим на частых собраниях и беседах сущность политики Временного правительства и непролетарскую программу эсеров, большинство рабочих пошло за большевиками. К «Мастяжарту» Московский комитет партии большевиков прикрепил ряд лучших агитаторов и ораторов — тт. Аросева, Емельяна Ярославского, Бухарина, Гришу Усиевича.

В районе расположения рабочих казарм нашего завода все время проходили летучие митинги, иногда кончавшиеся кулачными схватками.

В июльские дни комитет партии и фракция большевиков Моссовета призвали партийные организации Москвы организовать мирные демонстрации. Построенные в колонны рабочие «Мастяжарта» двинулись через Разгуляй к Красным воротам и дальше по Мясницкой к зданию Моссовета.

Юнкера и казаки были наготове. Лефортовский комитет партии большевиков и демонстранты района были рассеяны казацким патрулем, знамя их порвали. Были попытки напасть и на колонну мастяжартовцев.

Июльская демонстрация во многом отличалась от всех демонстраций после Февральской революции. Тогда демонстрации напоминали больше праздничные шествия после одержанной победы. С густо запруженных тротуаров публика провожала демонстрантов озлобленными выкриками и оскорблениями. Она сплошной стеной двигалась за рабочей колонной по тротуарам, злобными выпадами пытаясь дезорганизовать рабочие ряды. Со стороны Тверской улицы и соседних переулков к памятнику Скобелева подошли колонны рабочих с других предприятий…

…В «Мастяжарт» после июльских дней начали стекаться преследуемые солдаты-революционеры. В июне организовалась ячейка большевиков, до этого существовала военная организация. После июльских дней ячейка выросла с 20 до 300 человек.

роду оружия были разбиты на роты, взводы. Не хватало только... самого оружия.

В отрядах происходили регулярные занятия. У нас было всего 25 учебных винтовок и берданок, обучалось же до тысячи рабочих.

После ареста т. Аросева, агитатора, часто выступавшего у нас на заводе, рабочие выставили требование немедленно освободить его. Под требованием подписался почти весь завод. Вскоре Аросев был освобожден.

Комитет и ячейка начали поиски оружия. Оружия нам не давали, ибо все знали, что завод «Мастяжарт» — «очаг большевизма». 18 октября на заводе состоялось общее собрание рабочих, председателем был Демидов, секретарем Туляков. На этом собрании приняли следующую резолюцию:

«Собрание Московской мастерской тяжело-осадных артиллерий в числе 800 человек, обсудив вопрос о текущем моменте, считает, при таком положении дел, более чем когда бы то ни было необходимым немедленный переход власти к советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов... Мы требуем от советов, чтобы они теперь же приступили к действию» .

Опубликована в газете «Деревенская правда» №7 от 18 октября 1917 г. под заглавием «Солдаты о власти советов».

 

Что с ними стало

Вадим Руднев после поражения в Москве уехал на юг России. В 1919 году эмигрировал во Францию, поселился в Париже. Занимался издательской деятельностью и журналистикой. Умер в 1940 году.

Константин Рябцев три недели пробыл в тюрьме, после этого был освобожден и продолжал политическую деятельность в партии эсеров. После отстранения эсеров от работы в Советах, в сентябре 1918 года уехал на Украину. В Харькове работал журналистом в трех местных газетах. В 1919 году, после взятия Харькова белыми, Рябцев был арестован. Ему вменялось в вину активное выступление против Корнилова летом 1917 года, а также безвольное командование Московским гарнизоном во время восстания большевиков. По пути от следователя контрразведки в тюрьму Рябцев был убит конвоем, как сказано в официальных документах, «при попытке к бегству».

Можно предположить, что если бы защитников Москвы возглавил полковник Л.Н. Трескин, то события приняли бы совсем иной оборот.

Полковник лейб-гвардии Волынского полка Трескин был кадровым офицером. В составе своего полка он участвовал в Первой мировой войне и был награжден несколькими орденами. 3 октября 1917 г., находясь в Москве, он явился в Александровское военное училище, которое сам закончил в 1908 г. Сначала полковник Трескин нес охрану здания Художественного электротеатра (так называли в 1910-е годы Московский Художественный театр) во главе подразделения юнкеров.

В последующие дни полковник Трескин держал оборону в Лефортово, в здании Алексеевского военного училища. Затем прибыл на Дон, где вступил в Добровольческую армию. Участвовал в 1-м Кубанском походе. После окончания Гражданской войны обосновался в Сербии. Там он участвовал в Русском общевоинском союзе — РОВС. Когда в 1941 г. в Белграде началось формирование Русского корпуса, полковник Трескин прибыл в сербскую столицу и вступил в его ряды. В 1941—1945 гг. он воевал в рядах Русского корпуса сначала против красных партизан Тито, а потом против советских войск. После окончания Второй мировой войны жил в Западной Германии, а потом эмигрировал в США. Там лейб-гвардии полковник Трескин скончался в 1957 г.

Владимир Рар благополучно пробился из Лефортово к Кремлю, избежал ареста после капитуляции, до января 1918 года скрывался вместе с женой и детьми в Москве, а в январе сумел вывезти семью в Ригу, которая тогда находилась под контролем немецкой армии. После ухода немцев Рар принял участие в формировании латвийского ландесвера, составлял планы по отражению вторжения большевиков. В 1919 году, перед тем, как город захватили красные, отправил семью в Германию, а сам продолжил воевать. Присоединился к Добровольческому корпусу князя Ливена, командовал двумя ротами латышского ландесвера при штурме Митавы. В апреле 1919 года, во время инспекции городской тюрьмы, Рар заразился сыпным тифом. Умер через неделю после заражения.

Григорий Усиевич получил похвалу от Ленина за свои действия во время восстания в Москве. Усиевич (партийный псевдоним — Гр. Тинский) (1890—1918 гг.). С конца апреля 1917 г . работал в Москве: член Московского комитета РСДРП(б) и Исполкома Моссовета, гласный большевистской фракции городской думы. Делегат VI съезда партии. В марте 1918 года был отправлен руководить поставками хлеба в Москву с Урала. Работал в военных комитетах в Омске и Тюмени. Командовал небольшим кавалерийским отрядом. Убит в августе 1918 года во время боя с местными жителями в селе Ирбит(Свердловская область).

Петр Добрынин был человек, одержимый идеей революции. Но он не был "лихачом", каким его иногда рисуют. Это был очень серьезный, думающий командир, который заботился о бойцах и в то же время показывал пример храбрости и бесстрашия. 31 ноября на площади Зачатьевского монастыря он получил смертельную рану в живот и 1 декабря умер.

Пётр Добрынин родился 17 августа 1895 года в Москве. До революции работал токарем сначала на заводе Шписса-Прена, затем на Московском телеграфно-телефонном заводе. Активно участвовал в подпольной работе Замосквореченской организации РСДРП(б).

Лично налаживал производство бомб и гранат, закупал стрелковое вооружение.

С 25 октября по 2 ноября 1917 года во время Вооружённого захвата власти большевиками в Москве соучаствовал в вооружённых нападениях на юнкеров (военнослужащих армии России) во главе отряда «Красной гвардии трамвайного парка».

Похоронен на Новодевичьем кладбище Москвы.

Алексей Померанцев был прапорщиком 193-го полка. Участвовал на стороне революции в боях за интендантские склады, а потом с солдатами 193-го полка сражался на Пречистенке. Он был ранен и несколько месяцев лежал в госпитале. В сборнике "Октябрь в Замоскворечье", вышедшем к 40-летию Советской власти, он числился убитым на основе воспоминаний Ольги Кравчук - девушки, которая сыграла большую роль в революционных событиях на Остоженке. Один из переулков в этом районе (Троицкий) носит его имя; там до последнего времени указывали место, где был убит Померанцев. Но, оказывается, он остался жив и стал потом профессором Московского университета на кафедре молекулярной физики физического факультета МГУ. Занимался газо- и гидродинамикой, преподавал, публиковал лекции и защитил докторскую диссертацию.

Умер в Москве 21 марта 1979 года. Похоронен в некрополе Донского монастыря в фамильном склепе. За семейной могилой вплоть до своей смерти в 2014 году ухаживала дочь учёного, Наталия Алексеевна Померанцева, известный египтолог. В 2015 году семейное надгробие Померанцевых было радикально обновлено, но при этом имя Алексея Померанцева было изъято из перечня похороненных в этом семейном захоронении

Николай Прямиков (1888—1918 гг.), участник борьбы за Советскую власть в Москве.

Член КПСС с 1906 г . Родился в семье повара в Москве. Участник революции 1905—1907 гг. Неоднократно подвергался арестам и ссылке. Активный член заводской партийной ячейки на московском заводе «Колючая проволока». В 1916 г .— один из организаторов объединенной партийной группы, в которую вошли рабочие завода Гакенталя (ныне «Манометр»), Военно-промышленного завода и других предприятий.

В дни Февральской революции 1917 г . возглавил демонстрацию трудящихся Рогожско-Басманного района Москвы, направляющуюся к городской думе, участвовал в разоружении полиции, освобождении из Бутырской тюрьмы политзаключенных, в том числе Ф. Э. Дзержинского.

С августа 1917 г .— председатель исполкома Рогожского районного Совета и член Рогожского райкома РСДРП(б). В дни Октябрьского вооруженного восстания — председатель ВРК Рогожско-Басманного района, руководил действиями Красной гвардии, участвовал в боях на улицах Москвы. После победы Октября проводил большую работу по укреплению Советской власти в районе.

В 1918 г .— председатель «тройки» по созданию Красной Армии, председатель районной ЧК. 3 марта 1918 г . смертельно ранен в бою с бандой в Петровском парке. Похоронен на Красной площади у Кремлевской стены.

Ответственность за приказ артиллеристам открыть огонь из шестидюймовых орудий по Кремлю взял на себя член ВРК большевик Аросев. Об этом писала его дочь Н.А. Аросева в своей книге «След на земле», вышедшей в СССР в годы перестройки.

Спустя двадцать лет после революции А.Я. Аросев был арестован своими же чекистами и расстрелян. Та же участь ждала большинство руководителей Московского ВРК, доживших до сталинского «большого террора». Были ошельмованы и расстреляны, помимо А.Я. Аросева, Г.И. Ломов-Оппоков, П.И. Мостовенко, Николай Муралов и, наконец, «любимец партии» Николай Бухарин.  

О Муралове в годы Гражданской войны красноармейцы пели: «Нам не нужно генералов, у нас есть солдат Муралов!»

Он после победы большевиков был назначен ВРК командующим МВО, т.е. на генеральскую должность. В годы Гражданской войны Муралов служил в Красной армии на высоких должностях. Позднее подвергался преследованиям за оппозиционную деятельность. В августе 1936 г. Н.И. Муралов был приговорен к расстрелу на первом московском судебном процессе.

Куда приведет Щипок: продолжаем путешествие по московским улицам

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх